01.11.2014

Удар хвоста

В доме душно, и с некоторых пор я сплю ни чердаке. Пришлось приспособить под постель ворох сухого мха, надерганного в лесу для всяких домашних нужд. Этим жестким мхом (местное название — деряба) у нас моют кринки из-под молока, орудуя им как превосходной мочалкой. Зимой дерябой заполняют пространство между двойными рамами: мох впитывает влагу, сохраняет тепло и живописно красив. Матрац, набитый дерябой, пружинит, как микропористая резина. Ко всему этому деряба пахнет лесом, как белые грибы.

На мох я настилаю слой ржаной соломы, а и изголовье бросаю охапку свежего сена. Сено пахнет земляникой, солома — ржаным попом, мох источает обворожительный аромат сосновых лесов. Над постелью натягиваю полог-палатку.

Трудно подняться утром с такой постели, когда руки и ноги болят от вчерашней рубки дров, а ладони стерты до мозолей рукояткой косы-горбуши. Но будильник заливается, подпрыгивает, зовет на рыбалку. Обуваюсь в резиновые сапоги, пристегиваю их за ушки разогнутых голенищ к брючному ремню, надеваю куртку, на куртку — плащ. Все от росы. Продеваю руки в лямки рюкзака. Бряцаю кованым кольцом ограды, на ходу пью из термоса чай: надо спешить. В руке — можжевеловый спиннинг.

В душе радость от предстоящей встречи с родной рекой Великой. Луговая и речная сырость продирает ознобом, заставляет втянуть живот, напрячь мускулы, словно перед прыжком в холодную воду. Хочется тихо засмеяться от щекочущих капель (упали за воротник с ивового куста).

Любимые места на реке — о них можно написать поэму! Когда мне тяжело и на душе скверно, то очень помогает, если, закрыв глаза, я мысленно пройду со спиннингом, начиная от моста, по всем заветным щучьим ямам, проверю все отбойные струи, острова щучьей травы, все старицы, места бывших мельниц и коровьих бродов.

спинингист

Нет спору — увлекательна ловля жереха на спиннинг. Что-то от охоты есть в этой ловле. Надо скрытно подойти, далеко и точно метнуть из-за укрытия блесну, как выстрелить. Интересна и сложна охота со спиннингом на голавля в мощных околоплотинных струях.

И все-таки (не по хорошу мил, а по милу хорош) наиболее дорогой для меня трофей — щука! Только на первый взгляд она может показаться неинтересной! На самом деле не менее красива она, чем судак и язь, чем окунь и жерех. Больше могу сказать: если, к примеру, голавли-одногодки все одинаковы, как новые гривенники, то щука нет! Есть щуки голубые, зеленые, золотистые, тускло-графитные. Узкие и длинные сменяются короткими и толстыми донными щуками. Отливающая сталью пятнистость их сродни окраске тайменя, которого не зря называют красной щукой. А какая еще, кроме тайменя, рыба так дорого продает свою жизнь, как щука?

щукаСпиннингисты знают: когда щука сядет на тройник после подсечки, она словно бы напоказ выставляет всю свою дьявольскую изворотливость: лавируя в траве и кустах, крутится колесом, делает высокие свечки, выкидываясь из воды, трясет открытой пастью, стараясь освободиться от зацепа.

Все это относится к большим щукам, хотя иногда и килограммовая щучка может доставить любителю отменное удовольствие своими акробатическими прыжками.

Живучесть щук, их скрытая сила к жизни потрясает. Как-то я принес с реки щуку, скинул рюкзак, поставил в угол спиннинг, а ее сунул на широкое эмалированное блюдо в кухонный шкаф рядом с горкой деревенской посуды. Пока я ходил в огород за луком и картошкой (мы ждали гостей), полосатая пружина развернулась и резко ударила хвостом по стопке посуды. Застекленная дверца шкафа отворилась, посуда полетела на пол. Разбились два тонких стакана, тарелка и наша фамильная драгоценность — всё в мелких трещинках старое чайное блюдце кузнецовского фарфора с выписанной на нем сценой охоты, так умилявшей меня в детстве.

Правда, и возмездие не заставило себя ждать: через час разбойница показывала хвост из кастрюли с кипящей ухой.

ЖИВОЕ БРЕВНО

Трижды менял я блесну. Красно-медную сменил на посеребренную, а когда поставил желто-золотистый «Байкальчик», чуть больше ногтя, роскошным оперением из алой шерсти, последовала хватка. Попался щуренок величиной с карандаш.

Тогда я разделся, сложил всю амуницию в рюкзак, повесил его за плечи и так, по пояс в воде, пошел вдоль километровой песчаной косы, швыряя блесну как можно дальше, под обрывистый противоположный берег, с которого упали в, реку подмытые половодьем деревья. В древесных завалах стояла вся хищная рыба, но не брала. Не спеша, я брел и кидал, брел и кидал, размахивая спиннингом. Бросков двести сделал — пусто!

Вот уже песчаная коса идет на убыль, сужается. И тут — поклевка! И надо же, досадный сход! Тогда, чтобы подальше, под самые нависшие над рекой кусты, кинуть блесну, я стал шарить ногой по дну в надежде найти упор (дно стало покатым) и увидел вдруг перед собой бревно. И только дотронулся ступней до осклизлой его поверхности, как ощутил толчок и полетед в воду!

Мгновенно вскочив, я увидел, что от меня уходит огромная щука, которая так явственно представилась мне бревном и обманула меня… Живое бревно вильнуло лопастью хвоста и исчезло в глубине между затонувших берез и осин.

НА ПЕРЕКАТЕ

Самые изощренные хищники попадаются, как правило, на пустяках: громадного орла поймали в туннеле теплотрассы, матерый волк угодил в яму для силосования. И вот сейчас мне хочется поведать еще об одном, на сей раз речном, хищнике — жерехе! Впрочем, названий у него много: конь, шереспер, белизна…

В узкой горловине реки еще с весны затонули свалившиеся с берега кусты. Ивняк стащило половодьем на перекат. На этой захламленной стрежи стояли мириады мальков, а где мелочь, там и хищник. В коряжнике таилась щука, стаями гонялся за верховой рыбешкой окунь, в сумерках охотился судак, был крупный голавль, но все это вместе взятое меркло перед тем, что выделывал на перекате жерех. Словно хвастаясь своим полуметровым телом, он выкидывался из воды, с треском глуша рыбью мелочь мощным хвостом. И такой шум от него стоял по реке, точно взрывали динамит!

Не я один — более опытные спиннингисты пытались поймать этого красавца, и никто не знает, сколько самых заветных блесен осталось в корягах и кустах переката: и турбинные «Девоны», и утяжеленные «Свинки», и узкие «Трехгранки», и юркие «Универсалки». Но жерех был неуловим, как волк, на которого охотится вся округа.

В первую неделю летнего отпуска я «посадил» на роковом перекате все свои блесны. И уже не жажда добычи, а месть закипала во мне, когда я думал, сколько крошечных голавликов, язиков, плотвичек и уклеек ежегодно погибает под беспощадным хвостом этого истребителя рыб. Ворвавшись в стаю рыбешек и умопомрачительно ударив, хищник делал круг-воронку и подбирал оглушенных.

Блесны у меня кончились, но жажда мщения не угасла. Однажды, перебирая охотничьи припасы, я нашел круглую свинцовую пулю. Взял молоточек и выковал из мягкого свинца подобие вытянутой капли. Затем разогрел паяльник и впаял в эту пулю-каплю два проволочных ушка. Одно — для лески, другое — для тройника. Так, фантазируя и посмеиваясь над собственной выдумкой, я замаскировал тройник рыжими перышками из крыла вальдшнепа и подцепил его заводным кольцом к широкому концу свинчатки, а пулю оклеил станиолевой фольгой. Получилось нечто похожее на игрушку для новогодней елки.

И знаете, вечером, на реке, жерех взял эту нелепицу с первого заброса. Я еле выволок на песок серебристого, темнохвостого гиганта: желудок его, как чулок гривенниками, был набит маленькими рыбками.

Павел Маракулин (записки спинингиста) 

блог, интересное, о рыбалке, хищники , , , , , ,


Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *